МЕЖДУНАРОДНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ «ЗВЕЗДЫ ГОР»

Главная Карта сайта Пакт Рериха. Знамя Мира      «Звезды Гор» Живая Этика Издания    Актуально
 


МУЗЕЙ ЗНАМЕНИ МИРА ИМЕНИ РЕРИХА


ЭКСПОЗИЦИЯ МУЗЕЯ


Бюст Н.К. Рериха работы Домицеле Тарабильдене (1936).

Был выполнен в нескольких экземплярах и подарен Литовскому и Латвийскому обществам Рериха.

Домицеле Тарабильдене (Domicele Tarabildiene) (1912–1985), член Литовского общества Рериха. Художница, скульптор, также известна как график, иллюстратор книг. Ее скульптуры — бюст Н.К. Рериха и «Мадонну Мира» — высоко оценили Е.И. и Н.К. Рерих.


Знамя Мира Международной организации «Звезды Гор».

Изготовлено в 2001 году Михаилом Скачковым.


Письмо Елены Ивановны Рерих Рихарду Рудзитису от 10 марта 1936 г.

Из архива Рихарда Яковлевича Рудзитиса (1898–1960), поэта и философа, председателя Латвийского общества Рериха в 1936–1960 гг.


Письмо Николая Константиновича Рериха Рихарду Рудзитису от 12 мая 1936 г.

Из архива Рихарда Рудзитиса.


Альбомы Гаральда Лукина с репродукциями картин Н.К. Рериха и фотографиями из экспедиций Г.Ф. Лукина на Памир в 1973 и 1975 гг.

Гаральд Феликсович Лукин (1906–1991), известный врач-гомеопат, секретарь Латвийского общества Рериха.


КАРТИНЫ


Леопольд Цесюлевич. «Юрий Рерих». Холст, масло. 69х98. 2012.

Леопольд Цесюлевич (р. 1937), заслуженный художник России, ученик Рихарда Рудзитиса и переводчик его трудов. В 1957 году имел счастье лично видеть Юрия Николаевича Рериха. Позже Леопольд Романович так вспоминал об этом знаменательном событии, во многом определившем его дальнейшую судьбу:

«Встреча состоялась 4 сентября 1957 года в Москве. Юрий Николаевич наконец вернулся на Родину. Вместе с Рихардом Яковлевичем и Гунтой Рихардовной я пришел к нему в его новую, только что полученную квартиру на Ленинском проспекте. Беседовал Юрий Рерих в основном с Рихардом Рудзитисом. Мне же он дал посмотреть крупную монографию о творчестве его отца, Николая Константиновича, — “Himalaya” на английском языке. Я сижу, прислушиваюсь к разговору, листаю книгу с репродукциями очень сильных, впечатляющих горных пейзажей Гималаев, и посматриваю на Юрия Николаевича. Хотелось все время смотреть только на него. Я, конечно, понимал, что нельзя так в упор всматриваться человеку в лицо, изучать его, но сознание мое говорило, что ведь теперь исключительный момент моей жизни, что я у этого выдающегося человека. И нельзя упустить важного мгновения. И я позволил себе так подольше и внимательно взглянуть на его лицо. И в уме я отметил, что лицо на редкость прекрасное, и красота его — не просто обычная телесная гармония и правильность черт, хотя есть и это, но что я вижу перед собой редчайший случай того эффекта, о котором я уже знал, а именно, что духовно возвышенный человек, наполненный психической энергией высокого качества и чистыми устремлениями, так насыщает этой благой силой все клетки физической материи своего тела, что она располагается в прекрасную, неземной красоты гармонию. И лицо не только красиво само по себе, но и создается впечатление, что оно совершенной чеканной ясности и светится изнутри. Красота эта неотразима и особо привлекательна. …

Да, изображения духовно возвышенных лиц должны светиться изнутри, ибо красота духа превосходит физическую красоту.

Тогда же, при этой первой встрече с Юрием Рерихом, он мне убедительно советовал после окончания Академии художеств переехать на Алтай. Его совету я внял, и в 1963 году приехал жить и работать в Барнаул».


Леопольд Цесюлевич. «Царица Алтая». Холст, картон, масло. 50х50. 2010–2011.

Из авторской экскурсии к картине «Царица Алтая»:

«Историческая тема, тема истории Алтая, Сибири, как и вообще история, интересовала меня всегда. С 1963 года я живу на Алтае. И все, что вещает о древности этого края, и о доисторическом времени его, и о скифском периоде, и об алтайском народе, его быте, культуре, его эпосе, — все это я всегда желал познать и усвоить. Алтай ведь действительно “страна глубокого прошлого и великого будущего”.

На тему скифского времени у меня уже ранее было несколько полотен, изображающих древние захоронения с каменным изваянием героя — Кэзэром. Был создан триптих “Белая Гора”, где были представлены три лика Алтая: скифский, алтайский, русский. А в 2002 году, совсем неожиданно, работая в своей студии, услышал по радио, что археологи открыли на священном плоскогорье Укок захоронение “принцессы Алтая”. В своем сознании я сразу отмел титул “принцесса” и заменил его “царицей”, что более подходит широким понятиям Алтая, Сибири. “Принцесса” — это слово типично европейское, связанное с местной культурой. И тут в моем творческом воображении сразу возникла картина древности, но очень живая, настолько, что она как бы и современная и даже будущая — прекрасная молодая царица в сияющем убранстве стоит на фоне гор утром, в солнечном свете. На ней светло-изумрудное платье, и с ее короны свисает шелковая прозрачная вуаль, прикрывающая ее стан. И предстала она в моем внутреннем видении живой и деятельной — этаким идеальным образом молодой, прекрасной, мудрой, волевой, но справедливой властительницы своего народа. Все, что должно составлять суть новой картины и ее формы, было ясно уже в этот момент. Давно ведь известно, что если появляется новая идея, новое содержание, то оно всегда приходит вместе с формой своего выявления. И колорит, и тональность, и поза персонажа сразу виделись в готовом виде. Так бывает всегда, когда что-то новое осенит художника, и он в радости испытывает духовное озарение.

*


Художники в поисках способа передать богатую гамму переживаний своих героев стремятся показать переходное состояние движений фигуры, рук, головы. Персонаж не просто стоит в одной позе, а будто в движении, что дает ощущение движения его мысли.

Если догадаемся взять “ключ” вопроса, кто здесь главный герой произведения, то вначале покажется, что вопрос неуместен, ведь ясно, что это — образ царицы. Но, поразмыслив, увидим, что все ведь освещено солнцем. Особо ярко горят золотые украшения. Солнечные лучи пронизывают все сущее в глубинах космического пространства. Само солнце не изображено, но оно присутствует во всем. Значит — имеет отношение к главному герою картины. Но тут же мы ощущаем, что ему почти равносильно, если не полностью равносильно, влияние мощи самой царицы. Итак, имеем философское противопоставление — Солнце и Царица. Космическое Светило и Человек. Солнце, дающее свет и жизнь всему, включая нашу планетарную систему, и Человек — носитель сознания, совести, воли, знания, справедливости, красоты. Главный герой — единая жизнь в единстве противоположностей. Диалектическое соотношение двух подразумевает и третье. Ибо действительно все имеет бытие в пространстве, в этой Космической Беспредельности, в нем все формы, все светила и все сущности обитают. Так получается триада — Троица.

А если мы запасемся “ключом” символики цвета, то нам придется вспомнить, что каждому цвету по отдельности художники не любят придавать раз и навсегда утвержденное значение, они любят творческий подход к смыслу цвета. Когда краски в картине в сочетании и представляют гамму колористического настроя, то цвет обретает и эмоциональное, и смысловое значение. Здесь, в данной картине, синее и голубое создает ощущение глубины неба, Космоса, вечности. Золотое сияние утреннего поднимающегося тумана — это радость, торжество света, солнца, предвестие будущего. Блеск золотой короны царицы символизирует истинную, солнечную, справедливую власть. А ее платье светло-изумрудного цвета, как уже отмечалось, — мудрость, притом — светлую.

Если заинтересуемся “ключом” линеарных построений композиций, то мы обнаружим, что полуоборот фигуры царицы в профиль вписывается в ясно просматриваемый треугольник, что есть символ духовного начала. Опять же, ее свисающее ожерелье на спине, абрис короны дают выраженную вертикаль — стремление ввысь. То же подчеркивается и множеством острых пиков скал в глубине атмосферы. Горизонталь, символ земного начала, проводится линией синего неба, граничащей с золотистым туманом, образуя вместе с вертикалью крест с высоко поднятой перекладиной. Крест — символ жертвы, страдания и воскресения. Власть есть жертва. А в древние времена крест обозначал жизнь. Крест, внесенный в треугольник.

Если нам захочется взять в руки “ключ” осмысления движения, то мы отметим, что движение царицы идет слева направо, по ходу солнца. Лицо ее направлено к солнцу, которое как раз восходит. Левая рука, пальцы которой “ставят проблему”, в левой стороне картины, движением повернуты вправо. Там правая рука указывает вверх. Направление вверх подхватывается остриями скал и, уйдя вверх, по абрису головы царицы, ее вуали и линии неба возвращается обратно, вниз к левой руке, и по овалу свисающего ожерелья опять движется вправо и вверх. Вечное движение, в центре которого лик царицы.

Если же мы надумаем обратиться к “ключу” времени, то здесь начнется истинная полисемантика. С первого взгляда, сюжет этой картины явно исторический. Вся ситуация, одежда, украшения, соответствующие археологическим находкам, сама отправная точка замысла говорят о давно минувших днях. Но дальше, если памятуем все выше анализируемое, нет никаких сомнений, что проблемы, раскрываемые произведением, имеют самую явную актуальность именно сегодня: красота, мудрость, справедливость, великая роль женщины в жизни, сознание космичности существования, экологическая чистота природы и т.д. Но ведь это еще не все. Если спросим себя: все эти перечисленные достоинства есть ли налицо в полной мере в настоящее время, то невольно придется воскликнуть: “Это будущее! Идеал в будущем!” И добавить: “Пусть скорее оно наступит!”

Я думаю, мы не будем здесь рассматривать, что раскроют нам “ключи” социальных отношений, торговых связей, экономики, политики, достаточно уже взятых в руки, но отметим, что ключей может быть еще много, и очень разнообразных. Несомненно, есть “ключ” гармонии, красоты, радости, любви, но каждый должен их найти сам, иначе открывать врата высоких восприятий они не будут.

Последним обычно всегда выступает смысловой философский “ключ”. Анализ произведений, как изобразительных, так и литературных, поэтических, драматических и музыкальных, часто совсем неожиданно ведет к познанию, что все изображенное существует не где-то вне нас, в какие-то времена и эпохи, а именно внутри нас, внутри нашего сознания, разума, нашей совести, нашего сердца и духа. Если для примера вспомнить пьесы Шекспира, то прочтение содержания, часто трагических сценических действий, ведет к мощному нравственному наставлению, к постулатам великих истин гуманизма, к безжалостному катарсису. Подобный внутренний смысл есть в большинстве творений разных времен и народов, имеющих философскую направленность. В нашей “Царице Алтая” это проступает тоже достаточно ярко. Все, что здесь происходит, — это поле действий, суждений, мнений, утверждений нашего сознания. Не только на поворотных моментах перекрестков жизни нам приходится перед ликом своей совести принимать решение — “быть” или “не быть”. Каждый день, во всех жизненных ситуациях, на каждом шагу мы решаем и свою судьбу, и судьбу ближнего и чужого. И, имея в душе своей такую царицу, наш выбор, как это велит палец правой руки, указывающий ввысь, мы остановим на решении, соответствующем Космической истине. “Царица в сознании”, “Царица в голове”, “Царица в сердце”, разве эта образная мысль не идет от великой народной мудрости, если уж о неразумных людях она сочинила крылатую фразу “без царя в голове”. У нас эта Царица не только в мудрости и справедливости, но и в красоте и гармонии с окружающим — жизнь несущая. И, хотя здесь она образом своим олицетворяет древних народных верховных богинь, небесных повелительниц — Табити, Изиду, Гестию, Иштар, в нашем сознании она — общее человечеству Высшее Начало».


Леопольд Цесюлевич. «Встреча в пустыне». Холст, масло. 79х58. 2010–2011.

Из воспоминаний художника:

«Я писал этюд в Горном Алтае, в таежной местности за селом Бируля. От Горно-Алтайска недалеко, километров двадцать, но впереди уже нет ни сел, ни больших дорог, только чабаньи тропы.

Была поздняя осень, природа — серая, влажная, грустная. Для живописца вроде бы ничего привлекательного. Солнце за пеленой облачной дымки высоко где-то светило, вернее — угадывалось, и яркости пейзажу не прибавляло. Но я задался целью изучить колорит перехода осени к зиме, поскольку подобного рода работ на пленэре у меня не было.

Холм, на котором я сидел с этюдником, — невысокий, но поскольку сама местность возвышенная, можно видеть кругом далеко, на сотни километров. Впереди широкое, каменистое плоскогорье, простор, слегка всхолмленный, скудно поросший уже побуревшей травой. Его прорезала малохоженая тропа, которая несколько извиваясь, уходила вдаль и терялась там, где лиловой тенью лежала тайга. За нею волнами возвышались хребты лесистых гор, затемненных, приземистых, суровых. А еще, в великом отдалении, как бледно светлеющий горизонт, можно было различить могучие, широко раскинутые скалистые исполины, розовые, синие, серые, высвеченные проблесками солнца, вспыхивающие кое-где снежными вершинами. Среди них, где-то в глубине, покоилось таинственное Телецкое озеро.

Стояла полная тишина. Даже птиц не было слышно. Это осеннее одиночество наполняло меня чувством, очень напоминающим то, которое я не раз переживал на перевалах или где-то на высотах, когда после долгих часов восхождения ты на высшей точке, и тебя охватывает небывалое ощущение: кажется, застывает время, и невольно в восторге говоришь себе: “Я живу! Это — жизнь!” Все прошлое и будущее существование кажется чем-то нереальным, пустым, не оставляющим следа, ложным. Жизнь — здесь, в этот момент, на высотах, на перевале, перед бескрайностью мироздания. Ты под беспредельной бездной неба, ты — лицом к лицу с вечностью, ты — зришь, ты — ощущаешь! Ликование духа и мольба души: “Мгновение — продлись!”

И теперь — нечто похожее. И все же — иное, более затаенное и глубинное, ибо я не мог отделаться от странного чувства, что меня как бы тут нет, не присутствую я здесь. Все вокруг — самосуще: скалы, тайга, хребты дальние и наидальнейшие, пустыня с заброшенной тропой. И вообще, почему-то казалось, что все это уже было когда-то, где-то: эта сухая трава, поблескивающий ковыль, вековые голубые камни, вросшие в землю.

Но ум говорил: “Ты должен работать, должен писать этюд”.

Очередной раз бросив взгляд на пространство перед собою, собираясь положить на начатую работу мазок краски, я заметил вдали, очень далеко, где тропа сливалась со стеной леса, какую-то движущуюся точку. Но прежде чем я успел что-либо подумать, во мне что-то дрогнуло, и потом только дошло до мозга, что это — человек на тропе. Явление, в любой другой обстановке показавшееся бы обычным, меня вдруг взволновало. Кто это? Пустыня, ни звука, ни существа, только Космос, планета и время, и вдруг — человек! Не я, но кто-то другой. Фигура приближалась: мерно, ровно, не торопясь и не замедляя шага, как ходят путники дальних дорог. Он пройдет мимо меня. Я ведь на краю дороги. Наши взгляды встретятся. И кто же он?

И вдруг мое сознание осенило словно взрывом — мыслью, вроде явно нелепой, но потрясшей всего меня до основания: а что, если это Он, тот самый Путник пустыни, тот самый, одиноко Идущий? И, стало быть, Он взглянет на меня, увидит всего меня, каков я есть, был и буду. И взглядом спросит: “Последуешь ли за Мной?” Ничего не произнесет, не скажет, ни одного слова не прозвучит в тишине пустыни, будто бы ничего не произойдет, но эта неожиданная встреча станет рубежом моей жизни, решающим ее моментом. Не спрячешь, не утаишь потом этого случая от самого себя. Любящий, прекрасный, глубочайший, всевидящий, спокойный взгляд скажет: “Что дороже тебе — быт или бытие? Не убоишься ли оставить все и идти за Мною? Не пожалеешь ли о прошлом?” Решить надо будет здесь, немедля, сразу. Встреча не повторится. И как сработает внутренний, импульсивный, вне рассудка и воли порыв моей сути? Ведь упущенный Зов, даже секунда шатания — уже поражение! Провал! Не исправить потом, не залатать, не отмыть позора рокового мгновения! …

Картина побывала на выставках. И неожиданным было то, что зрители, посмотрев на нее, не зная ничего о ее истории, говорили нечто схожее с тем, что пережил я. В облике Путника, без сомнения, видели Его, Того, о Ком я и думал тогда в алтайской глубинке — именно Христа».


Илзе Рудзите, Владимир Лавринов. «Песнь о Матери». Холст, акрил. 94х68. 1999.

Илзе Рихардовна Рудзите (р. 1937), средняя дочь Рихарда Рудзитиса. Выпускница Латвийской Академии художеств, член Союза художников с 1968 г.

Владимир Григорьевич Лавринов (1959–2011), алтайский художник.

На картине изображены играющий на ситаре Вивекананда и Сарада Деви, супруга его учителя Рамакришны, на фоне индийского пейзажа.


Афанасий Гелич. «Белуха зимой». Холст, масло. 60х80. 2011.

Афанасий Иванович Гелич (р. 1956), алтайский художник.


Афанасий Гелич. «Свет Белой Горы». Холст, масло. 60х80. 2010.


Рашид Зиатдинов. «Утро на Ак-Кеме. Гора Белуха». Холст, акрил. 30х40. 2013.

Рашид Сулейманович Зиатдинов (р. 1972), алтайский художник и фотограф.


Елизавета Малинина. «Звездная песнь». Бумага, смешанная техника. 18х27. 2015.

Елизавета Евгеньевна Малинина, алтайский художник и фотограф.


Дарья Неронова. «Алтай. Катунь». Картон, масло. 30х40. 2014.

Дарья Юрьевна Неронова (р. 1988), алтайская художница.


КНИГИ


Первые издания книг Учения Живой Этики:

Листы Сада Мории. — Paris: Типография «Франко-Русская Печать», 1924. — 163 с.

Листы Сада М. Книга вторая. — 1925. — 238 с.

Община (1926). — Riga: Agni Jogas izdevnieciba, 1936. — 245 с.

Агни Йога. — Paris: Imp. d’Art Voltaire (O.Zeluk, Directeur), 1929. — 333 с.

Беспредельность. Часть первая. — Paris: Imp. E.I.R.P., O.Zeluk, 1930. — 207 с.

Беспредельность. Часть вторая. — Paris: Imp. E.I.R.P., O.Zeluk, 1930. — 243 с.

Иерархия. — Paris: Imp. E.I.R.P. (O.Zeluk), 1931. — 207 с.

Сердце. — Paris: Imp. E.I.R.P., O.Zeluk, 1932. — 299 с.

Мир Огненный. Часть первая. — Paris: Editions et Imprimerie Rapide de la Presse E.I.R.P. (O.Zeluk), 1933. — 335 c.

Мир Огненный. Часть вторая. — Riga: Agni Jogas izdevnieciba, 1934. — 232 c.

Мир Огненный. Часть третья. — Riga: Agni Jogas izdevnieciba, 1935. — 309 c.

Аум. — Riga: Agni Jogas izdevnieciba, 1936. — 264 c.

Братство. — Riga: Agni Jogas izdevnieciba, 1937. — 253 c.


Напутствие Вождю. — Рига, 1933. — 113 с. — Экземпляр №26.

Книга, составленная Е.И. Рерих по материалам Учения Живой Этики. Не предназначалась для широкого распространения. Была издана в Риге способом литографической печати в пятидесяти экземплярах.


Чаша Востока. I. Письма Махатмы / Перевод Искандер Ханум. — New York–Paris–Riga–Harbin: Alatas, 1925. — 261 p.


Письма Елены Рерих. В двух томах. — Riga: Uguns, 1940. — Том первый, 515 с., том второй, 535 с.

Первое издание писем Елены Ивановны Рерих, вышедшее под ее редакцией.


Жан Дювернуа. Рерих. Фрагменты биографии / К десятилетию культурных учреждений Рериха в Америке. — Издание автора, Riga, 1932. — 47 с.


Рерих / Статьи: Всев. Н. Иванова и Э. Голлербаха. Художественная редакция: А.М. Прандэ. Часть I. — Izdevis Rericha Muzejs, Riga, 1939. — 192 с.


Рихард Рудзитис. Сознание Красоты спасет. — Riga: Rita Daile, 1936. — 88 с.


Hierarchia. 1931. — Riga: «Agni Jogas» izdevums, 1936. — 201 c.

Издание книги «Иерархия» на латышском языке.


Zelta Gramata. In Dedication to Fifty Years of Creative Activity of Nicholas Roerich and the First Baltic Congress of Roerich Sosieties. 10–X–1937. — Rericha Museja Draugu Biedribas Izdevums, Riga, 1938. — 246 p.

«Золотая книга» — сборник материалов Первого конгресса Прибалтийских обществ Рериха, посвященного 50-летию творческой деятельности Н.К. Рериха.


Message of 1929. Book I. Series VI — Roerich Museum Series (New Era Library). — New York: Roerich Museum Press, 1930. — 155 p.

Сборник публикаций Музея Рериха в Нью-Йорке. Содержит программу церемонии открытия нового здания Музея 17 октября 1929 года и другие материалы.


ПУБЛИКАЦИИ ПО ПАКТУ РЕРИХА
И ЗНАМЕНИ МИРА


Осетия / Журнал Комитета Осетиноведения при Европейском Центре Музея Академика Н.К. Рериха — Редактор Дзамбулат-Дзанти. Июль-Август-Сентябрь 1933 г. Специальный номер Знамени Мира Рериха. № 7-8-9. — Paris, 1933. — 20 с.


Indian Magazine / NO. 12. VOL. III — Edited and published by F.R. Rauleder — September 1933. Special Roerich Peace Banner Number dedicated to the Washington Banner of Peace Convention. — Brit. India, 1933. — 39 p.


Знамя Мира / Русский Комитет Пакта Рериха в Харбине. Организационное заседание 5 сентября 1934 года. Отчет. — Харбин, 1934. — 24 с.


The Roerich Pact and Banner of Peace (Aims and History). By V.A. Shibaev. — Reprint from The New Dawn, Krishta Kunj, Hyderabad Sind, India. Printed at the National (Electric) Printing Works, Hyderabad Sind, 1935. — 8 p.

В брошюру вложена карточка с текстом на английском языке: «С благодарностью от автора. Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия. 24 февраля 1935».


The Roerich Pact and the Banner of Peace. Ceremony of the Signing of the Roerich Pact by Plenipotentiaries of the Twenty One American Republics at the White House, Washington, D.C. — New York, 1935. — 23 p.


Pakt Rericha. Ochrona Skarbow Kultury pod Znakiem Pokoju Swiata. — Warszawa, 1936. — 16 с.


Nicolas Buschmann. The Part of Woman in the Struggle for Peace. Candidature of Woman for Nobel’s “Prize of Peace”. Monument to Woman in the name of Peace. — Tallinn, 1937. — 20 p.


Roerich Pact. Peace Banner. The Red Cross of Culture. — Shanghai: Roerich Pact Committee of Shanghai, 1938. — 16 p.


The Roerich Pact and the Banner of Peace. Published by the Roerich Pact and the Banner of Peace Committee. — New York, N.Y., 1947. — 56 p.


Также в Музее выставлены предметы, принадлежавшие председателю Латвийского общества Рериха Рихарду Рудзитису, и личные вещи нашего учителя Юлии Юлиановны Авексе (1922–1997), ветерана Великой Отечественной войны, члена правления Латвийского общества Рериха, а также документы и фотоматериалы по культурной деятельности Международной организации «Звезды Гор» и Международного Комитета Единения Народов под Знаменем Мира.



 
E-mail: mail@paxpercultura.ru